Юрий "Отто Шнапстринке" Толмачёв

ТЯЖКИЙ КЛОУН

(Материал представляет собой слегка переработанную и дополненную статью “До свиданья, наш доблестный Отто!”, напечатанную в газете “Аргументы успеха” 7 октября 2002 года и посвящавшуюся отъезду героя в Финляндию)

Когда в сентябре 2002 года на постоянное место жительства на свою историческую родину Финляндию отбыл наиболее объёмный член местного творческого андеграунда, самобытный автор-исполнитель, виртуоз импровизации Отто Шнапстринке, близко знающим его людям известный также под именем Юрий Толмачёв, абаканская несанкционированная культура понесла тяжёлую утрату.

Создатель и участник электромузыкальных формаций ХУА ГОФЭН, КРАСНЫЕ МОПЕДЫ, АНТОЛОГИЯ ТАИНСТВЕННЫХ СПОНСОРОВ, НЕУНЫВАЮЩИЕ ДЕЦИБЕЛЫ и др., поэт и писатель, чьё литературное наследие составляет полтора десятка очень толстых общих тетрадей, плотно заполненных мелким почерком, уникальный и художник, предпочитавший технику модернистского коллажа, археолог, спорадический журналист, вдумчивый и чуткий собиратель детского и люмпен-интеллигентского фольклора — он навечно останется в наших сердцах.

Несмотря на лаконичную надпись: «Финн», значившуюся в его паспорте в графе «национальность», будущий герой всех наиболее значительных творческих актов и застолий абаканского рок-сообщества 90-х годов вырос в глубоко сибирском селе Боград. Финского языка он не знал, о родине предков, видимо, не мечтал — в конце 80-х его планы вообще вряд ли простирались дальше вожделенного поступления в абаканское музучилище, которое дало ему возможность бежать от унылого деревенского быта.
Будучи юношей начитанным, ранимым, а также непоправимо склонным к музицированию, иронии и полноте, Юрий еще со школьных лет обнаружил тяготение к стилистике, коя впоследствии его прославила. Ещё в старших классах он начал в домашних условиях записывать абсурдистские звуковые коллажи с характерными названиями («Носогубный треугольник» и т. д.). С некоторым основанием можно сказать, что это — музыкальное воплощение принципов, близких творчеству Даниила Хармса, Николая Олейникова и раннего Заболоцкого, то есть так называемых «обэриутов», представлявших в 20-30-е годы прошлого века наиболее свежую струю литературного авангарда Советской России (впоследствии, конечно, беспощадно перекрытую). Аналогии с деятельностью Фрэнка Заппы или питерской группы НОМ неуместны — в отличие от них Оттыч был совершенно чужд какой-либо социальной сатиры. Его абсурдизм был абсoлютно неагрессивен, и смеховое начало зиждилось в свободном нагромождении внешне нестыкуемых принципов и образов, где «серьезное» как бы обесценивалось, а «несерьезное» обретало статус необходимой основы. Результатом была эстетика, которую мне однажды довелось охарактеризовать словосочетанием «расслабленный идиотизм» — эта формулировка никогда не вызывала у Отто никаких возражений.
Начав в 1990 году играть на клавишных в эстрадно-попсовой группе «Джонни» при областном (ныне республиканском) ДК, Юрец там долго не остался. Летом 1991-го, познакомившись после очередного рок-феста, проходившего в означенном ДК, с абаканскими рок-н-ролльщиками, наш герой предпринял активное погружение в их среду. Он никогда не входил ни в одну группу и так никогда и не сумел собрать свою — все его проекты оставались практически полностью «студийными», а во время «живых» выступлений могучего автора сопровождали либо приглашенные на один раз музыканты, либо фонограмма «минус один». Лично у меня наиболее теплые чувства будил его самый первый абаканский проект — ХУА ГОФЭН. Несмотря на всю безыскусность и плохое качество записи, эти композиции представляли собой гомерически смешную смесь попсы, электронного авангарда и псевдоэтнических шаффлов, подложенных под откровенно кретинские тексты на всех языках мира (этой стилистике автор остался, в общем, верен навсегда). Это был удивительно органичный период. На записях было слышно, что участвующие в сессии люди с трудом удерживаются от хохота. Уже тогда, кстати, Юрец обнаружил одну характерную особенность: его творческий потенциал наиболее бурно фонтанировал в наиболее некомфортных условиях, а в обстоятельствах уюта и технического изобилия фатально падал. Например, песня «Лесбийские танцы», записанная в московской студии, куда Юрец попал по случайной удаче в конце 1992 года, утратила по сравнению с хуагофэновским оригиналом всю энергию и обаяние, хотя была сделана на умопомрачительно фирменном сэмплере...

В течение того же 1992 года фигурант данного материла стал широко популярен среди посетителей местных рок-сэйшенов. Первое же его выступление на сцене (23 апреля 1992 года, фест в абаканском политехникуме) показало, что в нем спал великолепный шоумэн. Тогда же псевдоним «Oттo Шнапстринке», которым он подписал один из своих рассказов, прилип к нему в качестве прозвища, от которого ему так и не удалось избавиться — уж слишком точно оно соответствовало его внешнему образу типа «цванцихь пиво унд сосиска нохайнмаль».
В том же году осенью Отто со сборной командой музыкантов «Осознанная необходимость» (в основном из тогдашней подростковой группы ПОТОМКИ ДИНОЗАВРОВ п. у. Валеры Катина) за одну ночь в кафе «Отдых» записал импровизированный альбом «Жить в этой жизни», включивший несомненный хит «Гама Ема», исполняемый на языке, остро напоминающем суахили...
Далее Отто стал своим в тусовке местных археологов, а также присоединился к могучей кучке беспредельных минусинских художников, соединявших большую творческую одаренность с натурально панковским стилем жизни. На хлеб он зарабатывал то разнорабочим в РДК, то монтировщиком в драмтеатре, жил где попало и непрерывно писал стихи, рассказы и музыку, иногда принимая участие в выставках и на время помогая какой-нибудь недолговечной группе. На лето Отто обычно уезжал в археологическую экспедицию, иногда скрывался в родной Боград, совершенно исчезая с абаканского горизонта - но всякий раз возвращался и тогда вел себя особенно загадочно... Часто вообще никто не знал, где он находится и что делает. Не являясь чужим ни в одном слое местного творческого андеграунда, Оттыч тем не менее оставался совершенно одинокой фигyрой, защищавшейся от жёсткого мира толстым панцирем иронии. Он чем-то напоминал мне Питера Белойна из повести Лема «Глас Господа» — вряд ли кто знал наверняка, что у него в самом деле на душе; Оттыч был очень скрытным и порой очень тяжёлым человеком. Интересная штука — его инструментальные фонограммы для всех этих песен-укатаек, взятые сами по себе, без голоса и текста, звучали, как правило, ТРАГИЧЕСКИ.
В 1993 Отто сотрудничал с компьютерным дуэтом АНИМАТОР, совместно с которым выступил на августовском фесте в «Рампе». С 1994 года он стал именовать свои проекты КРАСНЫМИ МОПЕДАМИ (наиболее часто с ним тогда сотрудничал Виктор «Швондер» Токарев), с 1997 — АНТОЛОГИЕЙ ТАИНСТВЕННЫХ СПОНСОРОВ. Оттыч так и не создал в музыке ничего завершенного: ни полнометражной сольной программы, ни настоящего альбома. Художническая и «литературная» деятельность Oттo — отдельная тема. Верно одно — его настоящим художественным произведением прежде всего был он сам.
На рубеже 1996-97 гг. Отто несколько месяцев прожил в Питере, где тусовался с музыкантами известной клубной этно-психоделической группы «Оле Лукойе» (познакомились в археологических экспедициях). Именно тогда он встретился со своими финскими родственниками и начал думать о переезде в страну предков.
Последний период абаканского жития Оттыча отмечен его сотрудничеством с фирмой «Атон», где ему одно время даже платили твердый оклад только за творчество, то есть за то, что он — Отто. В «Атоне» был определенная ставка на сольный альбом Оттыча, которому прогнозировали даже коммерческий успех. Но! Сказалась уже упоминавшаяся неспособность творить в комфортных условиях.. 3аписываемая на атоновской студии продукция получалась чересчур «стерильной». Работа на создание конкретного продукта оказалась глубоко чужда принципам функционирования художественной натуры Отто. Единственной удачей на этом пути оказалась действительно выдающаяся песня «На Иркутской чаеразвесочной фабрике», вошедшая в сборник «Атон-1». Оттыч ждал документов на переезд и отводил душу в параллельном некоммерческом проекте НЕУНЫВАЮЩИЕ ДЕЦИБЕЛЫ, балуясь компьютерным сэмплячеством совместно с Джином Медведевым (они записали несколько достаточно утомительных альбомов; правда, кавер-версии чужих вещей у них получались по-настоящему весёлыми). О своем отбытии на фирме он объявил в присущем ему стиле: «Завтра я уезжаю, пока...» Неизвестно, что приобретёт в его лице Финляндия, но что потерял в его лице Абакан — это разговор ещё на пять таких статей, как эта.

Вадим СИДОРОВ