Августовский рок-фестиваль в "Рампе". 1997 год.

18-19 августа 1997 г. "Рампа"

ВО ГЛУБИНЕ СИБИРСКИХ РУД, ТЕРПИТЕ ГОРДОЕ ХРАНЕНЬЁ!
(статья, в который выясняется, что День Рожденья и Рок-н-Ролл странным образом совместимы)

Юрий Толмачев. Газета "Шанс".

- ... Поздравляю вас всех с днем моего рожде­ния, - охрипшим от волнения (и холодного пива) голосом произнес наш усталый "рок-папа "-Ва­дим Сидоров. - Желаю вам всем прожить дол­гую, счастливую и глупую жизнь. Виват!
- Вива-а-ат! - дыхнул пивом маленький зальчик "Рампы" - и Солнце за ее стенами стремитель­но закатилось в пятнадцатикопеечную щель. Все стало понятным и простым, все встало на свои места, - глаза и уши спокойно реагировали на лексические неувязки в текстах местных гитарных скитальцев - в душе разлилась благость, и (о, чудо!) никого не хотелось кусать за живое.

- Вся Россия в упадке, а они на сцене - все бы им прыгать, кузнечикам... Пахать на них можно, а они... доить не умеют коров.
- Этих групп развелось, как собак.
- А собак развелось... как грибов, - пели свои ворчливые мантры мягкосердечные бабушки на согретых задами скамейках. - И заводы стоят... сусеки пусты. Вся эта ихняя музыка - баловство! Надо думать о детях.
А дети во дворе "Рампы" с теплотою думали о взрослых тетях и дядях, выступающих в ней: "Ока­зывается, среди взрослых тоже есть свои дура­ки". И это детское умозаключение очень даже радует - общеизвестно, что Земля стоит на трех китах, Германия - на кружке пива и двух сосисках, а Россия - на трех умирающих, со смеху дураках. Пока живы дураки в России, мы не мучаем себя вопросами - где же мы, собственно говоря, жи­вем. Как только дураки начинают вымирать, страну тут же охватывает лихорадка: "Где мы живем? В какой стране?". Россия без дураков - не Россия -и это без дураков! Попробуйте лишить Германию пивной кружки и сосисок - что получится?'Люди-автоматы, пресные реки и никакого фашизма... Скукота.

ПЕРВОЮ разогревала холодный зал ма­ленькая Птица - Лена Орлова. Ее едва было видно из-за гитары, но боли и нервов в ней заложено на дюжину лесорубов. Гене­тическое женское чутье - страшное дело. Клюй нас в темечка, милая, - авось совесть-то и проснется...
"Красным по белому, красным по черному, красным по загнанным в угол зверям.
- Серой уздечечкой, желтым колечечком -поэт обручается с правдой обезьян. Зиму стуженую желтыми пальцами наперебор он из снега берет, лето прожженное белыми пяльцами он светлым словом, как скатерть, обошьет..." И пусть шепчутся по углам друзья-злопыхате­ли: "Да это же вторая Янка! Чего ее слушать, эту Птицу?!.." - что с них, шептунов, взять-то, кроме тех самых детских анализов? Пожалей их, убогих и сирых - сердце у тебя большое - на всех хватит. Птице подыгрывали: Антон Горбунов на бас-гитаре (группа "Руны"), Илья Майер на ударных (груп­па "КВЖД") и Максим с легендарной партизанской фамилией Ковпак - на акустической гитаре ("Мак­сим Максимыч").

После этого на подогретую сцену вышел Ре­нат Сейфуллин с гитарой и губной гармошкой -"человек из Подсинего". Чтоб не тянуть резину и расставить "все точки над Ё", я возьму на себя роль антисоветчика и выдам интимнейшую информацию на Ренатово ухо: "Слушай, зачем тебе группа? Ты и сам как группа! Ты о группе даже не мечтай!" Как человек умный, он все поймет правильно и сделает все иначе - но... Ренат, "елки-палки, густая пле­тень", как же ты его пропустил-то? Надеюсь, твоя "мутация продлится недолго", и ты заглянешь в словарик и поймешь, что этот ненавистный плетень, наведший на твое лицо легкую тень, мужско­го рода. Это касается не только тебя - словарь русского языка еще никому не мешал при написа­нии чего-либо - и песен в особенности. Держи пять!

Третьим оказался Дмитрий Павленко, в да­леком прошлом выступавший под псевдонимом По­пиленный (экс-'Карфаген" и "Скин дог"). Сейчас он отошел от мощного ухосворачивательного тяжелого саунда, имевшего место в том самом Далеком Прош­лом - Димтрий исполняет мягкие русские песни под электрогитару, которую он недавно приобрел у рокаутовского гитариста Валерия Катина.! К моему большому удивлению, Дмитрий выказал и немалые актерские способности - многим по душе пришлась его домашняя актерская заготовка - сценка со сту­льями, растянувшаяся на полчаса гомерического хо­хота благодарных слушателей, по достоинству оце­нивших номер музыкального эксцентрика. Молодец, Димыч! Держи краба, а то уйдет!

А четвертыми были кэвэжэдинцы с новой полу­акустической программой. Что говорить - и ежу понятно, что "КВЖД" прогрессирует с каждым го­дом. Поистине, нет предела человеческому совер­шенству! Казалось бы, вот... еще чуть-чуть... еще... стоп! Хватит совершенствоваться! Ан нет, все не так просто - пыхтит по жизни потрепанный бронепо­езд с кривыми алыми буквами "К.В.Ж.Д.", намале­ванными на вмятых от снарядов стальных боках. Пыхтит, поводит настороженно пулеметами по сто­ронам - откуда вынырнет горластая банда басма­чей-недоброжелателей? Никто не знает ответа на этот вопрос, никто не знает, куда (и кто) ведет "КВЖД". Разберемся... в конце жизни.
- Не слишком ли мрачно для похвалы?
- Если вы хотите веселья, то идите в цирк-шапито - у них в штате есть клоуны. Там и отдох­нете.

Пятым (так уж получилось) выступал гость из Москвы - "гордый панк" Максим Александро­вич Т. Максиму Александровичу на будущее надо учесть, что гитару надо уметь настраивать самому, не надеясь, что кто-то вдруг смилостивится и по­дойдет к нестройно бренчащей шестиструнной по­друге, потирая пальцы в нервном экстазе (и вообще - если ты "гордый панк", то зачем тебе настроенная гитара? Разве это так важно для панка? Сыграл бы уж тогда на виолончели...). Из-за хохота соседей я не смог внимательно прослушать тексты песен - да и, честно сказать, довольно быстро внимание пере­ключилось на более приятные вещи... на девушек, например. Из этого следует то, что Максиму Алек­сандровичу Т. следует на них (на тексты) нажать как следует. Удачи тебе, Максим Александрович, в мос­ковском океане шоу-бизнеса! Привози на следую­щий год новые вещи из бабушкиного сундука.

Шестым... уф! как у меня быстро получается... какая-то виртуозная нарезка китайской лапши, а не статья. Шестым выступал Сергей Кружка - едва он успел допеть первую песню, как с потолка поли­ла» толстая струя дождгеой воды (дело было вече­ром 18-го августа - и делать было есть чего). Операторы-звукачи и сердобольные зрители, поборов провинциальную застенчивость, бросились убирать от стремительно растекающегося "озера" гудящие электрические провода. Милая белокурая фройляйн принесла откуда-то эмалированный тазик - и звук капель о его дно органично вплетался в ткань музы­кального повествования...
"Когда я стою у окна,
когда я стою у окна, - когда я стою у окна -
я вижу свет, отраженный снегом,
я вижу снег под ярким светом из моего окна.
Я вижу людей, но не слышу их -
я веду себя, как умалишенный,
могу так стоять и вечно курить -
я за стеклом, я защищен...
А когда зазвонит телефон,
я брошусь к нему, как на зов.
Я жду привет от друзей,
я жду черной метки от врагов, -
но ни то, ни другое,
и не ошибка -
этот голос набатом бьет в ушах -
у тебя фальшивит вторая скрипка
и твоей королеве - шах.
Ты на склоне горы, но не лезешь вверх -
закопал топоры и не ждешь успех.
И наивен, как ангел,
и рогат, как бес - ты вообще не нужен
и не туда залез..."
(композиция "Окно")

Серега Кружка, плавно переходи в электриче­ство - и готовь чай, настоянный на душистых степ­ных травах - Винни-Пух идет в гости тебя объедать!

-...Ну вот, а ты говорил "выпить, выпить".
Седьмым по счету (хорошая цифра!) был не­забвенный Евгений Пепел.
- Я тоже... гордый панк, - сказал Женя, под­кручивая колки расстроившейся гитары - и еще он сказал, чтобы "ребята приглушили свет и сделали вот такой, красненький". Первою была "Утопия" из нового пепловского альбома "Ляпота", который он сваял в мае тире июне этого сумасшедшего года.
"А я летал выше гор,
я парил выше звезд,
я слышал те звуки,
что не слышал никто.
До дырочки в ботинках
на запретных путях
хотел петь про любовь,
а мне сказали:
"Дурак, это утопия,
это утопия..."
Не мог толком разобрать слова - кассета ка­кая-то левая попалась... Мне кажется, что я пра­вильно написал "до дырочки в ботинках" (и это на­зывается профессионализм репортера?!!). В общем, чего расписывать, новые вещи мне тоже понрави­лись - Жене бы магнетизером работать где-нибудь в горных"санаториях, лечить своей музыкой нервных барышень, употребляя при этом загадочные слова, типа: "дактилоскопия", "остаточная рефлексия", "эфир струит" или "рот-фронт!". Им бы помогло.
Спасибо тебе, Жентяй, целитель ты наш! Жди. Помощь идет.
На этой, с позволения сказать, мажорной ноте и закончился 1 -й день празднования дня рождения отца абаканской рок-демократии - Вадима Борисыча Сидорова. Народ с большой неохотой расходился по домам - и еще в глубоких сумерках были "не слышны в саду даже шорохи", заглушаемые нестрой­ным гудением-пением молодых загулявших орга­низмов...
(О тех, кто караулил в "Рампе" дышащий на ладан аппарат, вздрагивая во сне от легких касаний местного привидения, я скромно умолчу. Город не должен знать своих героев - и без того жизнь насыщенная-а-а...)

ВТОРОЙ ("электрический") день я обри­сую сжато - во-первых, времени ёк, а во-вторых, я был уже не зрителем, а выступающим - следовательно, не могу участвовать в этом "нюрнбергским карнавальном процессе".
Первыми были "Руны". Я сидел на полу и ничего не слышал... нет, отдельные слова долета­ли, но меня бил мандраж, и дрожащие барабанные перепонки выполняли незавидную роль глушилок

Народ стоял, как стена, плотняком - огурцу упасть негде. Музыканты за сценой то и дело хлопались в глубокие обмороки, сопровождаемые сладким со­пением - выручала, как всегда, припасенная для таких случаев канифоль. Группа "Максим Максимыч", состоящая пока из четырех-пяти человек, об­нажилась по пояс и нервно боксировала с тенью неуверенности и страха - она впервые вышла на сцену из двенадцатиэтажного подполья. Волнение переплавилось в энергию - и зал немедленно встал на дыбы, как медведь перед кустом малины. Два задних ряда со зрителями и воплями последних с треском ушли под землю (по моим агентурным све­дениям, там находился Дима Павленко с друзьями... проклятия и стенания... смятые телами пивные бан­ки... "Последний день "Рампеи"!). Затем все за­мелькало, как в водовороте: группа "Борус", бре­зентовый плащ Зятя (за этот плащ всю группу "Бо­рус" назовут "лесниками", а Зять будет орать "Факов!" и воздевать к небу корявый средний палец), скри­вившиеся лица недоброжелателей и распрямившие­ся физиономии антиподов, нервные, изломанные па борусян на заднем плане, какие-то девочки, про­рывающиеся железным потоком через проем меж­ду стеной и колонками, группа "Антология Таин­ственных Спонсоров" с их бессмертным хитом "Кусто", Антон Горбунов в маске для подводного плавания с флейтой в руках, его ораньжево-зеленая штормовка с приклеенными к спине "кислородными баллонами" (обыкновенные полуторалитровки - но как смотрится! - моя фишка!), свой дрожащий го­лос, который не могу вспоминать без омерзения, какой-то статист-борусянин, лежащий на полу, очень серьезно "плывущий кролем", какие-то нервяки... червяки... шоу! бред... Неужели мы уже выступи­ли?! Группа "АТЛ", звучащая, как в вате. Сижу в темной комнате, растекаюсь по стенам... Вот уже и "Рокаут"... Юха прогрессирует с быстротой изуми­тельной... Гогу бы на ударник посадить... К себе в группу. Вадик с Катиным заревнуют. Л-ладно. Черт, забыл спросить фамилию того береги, что в "Мак­сим Максимыче" играет на барабане... пусть пока побудет Норильским...
А В ЭТО ВРЕМЯ РАЗБУШЕВАВШИЙСЯ ЗЯТЬ ЛИВАНУЛ ДОЖДЕВОЙ ВОДОЮ В ЖА­БЕРНЫЕ ЩЕЛИ УСИЛИТЕЛЕЙ. Я пришел, когда все было тихо, а по сцене разливалась мутная пе­чальная лужа. Немногочисленная притихшая группа зрителей монументально высилась на рядах, уце­левших от пронесшегося по "Рампе" торнадо. Был народ - да весь вышел. Закончился второй день, закончился бунтом Человека против закомплексо­ванного Электричества.
И слава Богу, что музыка антинаучна, и хоро­шо, что она не требует жертв!
- ... Сам-то понял, что сказал?
- Аршином общим не измерить... у ней осо­бенная стать...
... Глубоким вечером 19-го августа 1997-го года в "Рампе" был еще один, третий конспиративный концерт, по словам зрителей, "затмивший два пре­дыдущих". Вот так всегда и получается. Когда рож­даются шедевры, рядом можно найти пяток-десяток тех, кому... А, ладно! Заболтался уже.
P.S. Нам ли не петь под забытым Богом трупом неба? Нам ли не жить сквозь правду между ...

Дальше следует нечитабельный участок газеты, так что на этом все.